Мистические тайны Гурджиева Часть десятая: Философия Гурджиева

Посвящается 100-летию Великой Октябрьской социалистической революции


Мистические тайны Гурджиева

Часть десятая: Философия Гурджиева

И опять, прежде чем читать дневник Георгия Ивановича Гурджиева дальше, давайте посмотрим как провидение вновь спасает Алистера Кроули от неминуемой гибели в схватке с Георгием Гурджиевым. Вот как об этой истории рассказывает Игорь Александрович Минутко в своей книге «Георгий Гурджиев. Русский лама»:

«Низвергаясь вниз, в пропасть, он не слышал собственного крика: «А-а-а!..» И не ощутил боли, ударившись о каменную глыбу. Его тело было отброшено в сторону. От удара Алистер Кроули потерял сознание, его тело запуталось в густых ветках кряжистой сосны, что росла в расщелине отвесной скалы. Крепкий сук надёжно удерживал Алистера Кроули в колючих хвойных зарослях. 

Первое, что увидел он, открыв глаза, была большая лохматая гусеница, серо-голубая в пупырышках, она медленно ползла, по тонкой ветке перед самым его лицом. Зрелище было отвратительным: будущий «великий маг двадцатого века» испытывал отвращение к кошкам и всем ползающим тварям — змеям, червям, гусеницам. Содрогнувшись, Алистер Кроули почувствовал, что не лежит на земле, а висит над бездной и внизу, в темноте глухо шумит невидимая горная река. И мгновенно он вспомнил всё, что было совсем недавно. «Это он, Арсений Болотов, сбросил меня в пропасть. Но я жив... Я выберусь... Я найду его и разорву на части...» Но тут же сверкнуло в сознании: «Трон... Он первым доберётся до него. Я призван... Я должен... Иначе ОНИ не дадут мне свою силу...» 

Алистер Кроули, по-прежнему не чувствуя боли, попытался спокойно оценить своё положение: осторожно, обеими руками он ощупал себя, нашёл за спиной сук, на котором висел, как туша на крюке в мясной лавке. Понял, что ремень зацепился за сук и крепко держит его. Но как освободиться и выбраться? 

«Так я и буду висеть над пропастью, пока не околею,— хладнокровно, отрешённо подумал Алистер Кроули.— Или мне станет совсем невмоготу, я отцеплю себя от этого чёртового сука и... Почти мгновенная смерть». 

— Нет!..— крикнул он.— Ненавижу!.. Арсений!.. Будь ты проклят! Ненавижу!.. Я найду тебя... После смерти я... 

Затрещали ветки, в них мелькнуло чьё-то лицо: обилие волос, узкий лоб, приплюснутый нос с вывернутыми ноздрями, выпуклые надбровья и под ними тёмно-карие глаза. Лицо исчезло. Сквозь ветки к Алистеру Кроули просунулась рука. Не рука — заросшая густой тёмно-коричневой шерстью ручища, только ладонь была гладкой, как у человека. И Алистер Кроули, преодолев ужас и смертный страх, вцепился в эту руку железной хваткой ( она была горячей ); вокруг его запястья кольцом сомкнулись могучие пальцы. 

Рывок! Ремень, державший его над пропастью, соскользнул с сука. По лицу хлёстнули ветки, и вдруг всё тело словно окунули в кипящий котёл такой боли, что Алистер Кроули уже не понимал, что с ним: мелькало, рябило вокруг, он двигался рывками, и от каждого рывка боль вспыхивала взрывом, усиливаясь многократно. 

«Лучше умереть...» — подумал он, погружаясь в густой, липкий мрак. 

Алистер Кроули лежал на спине с закрытыми глазами, чувствуя под собой твёрдую землю. «Я жив!..» Кто-то стоял над ним и шумно, часто дышал. Открыв глаза, он увидел огромное существо, похожее на человека, всё заросшее густой шерстью. «Йети,— пронеслось в сознании Алистера Кроули.— Снежный человек...» А существо медленно, осторожно опустилось перед ним на корточки. Чёрный маг, мистическая карьера которого только начиналась, закрыл глаза. Его лица коснулось жаркое смрадное дыхание. Алистер Кроули лишился чувств.

Когда сознание вернулось к нему, был вечер. Он обнаружил себя на войлочной подстилке, положенной на землю возле жарко горевшего костра. Раны и кровоподтёки были смазаны какой-то мазью, и все они уже затянулись тонкой молодой кожей, немного саднили и чесались. Голова ясная, в теле — полное отсутствие боли. Алистер Кроули приподнялся. У костра были двое: на корточках сидел старик, и пламя освещало его морщинистое тёмное лицо; рядом с ним стоял мужчина в длинном, до земли, одеянии, красного цвета, с капюшоном, почти закрывавшим лицо. 

Алистер Кроули сразу узнал его. О! Только бы он не поднимал капюшон! Только бы ещё раз не увидеть его обезображенного лица... Месяц назад этот человек возник в лондонской квартире Алистера Кроули, на нём был чёрный длинный плащ с капюшоном, тоже почти закрывавшим лицо. И когда в кабинете чёрного мага, где пепельницей для сигарного пепла ( а также для пепла анаши, конопли и прочих травок ) служил череп шимпанзе, а на спинке кресла сидело чучело чёрной кошки, собственноручно принесённой в жертву хозяином квартиры, они остались вдвоём, нежданный гость откинул капюшон... 

Алистер Кроули невольно отшатнулся. 

— Ты узнал меня, и, значит, ты всё понял.— Посланец подземного мира говорил на безукоризненном английском языке; его голос звучал тихо, глухо, бесстрастно.— Тот, кого ты называешь Арсением Болотовым, через два дня отправится из Тифлиса в поход за троном Чингисхана. Собирайся. У нас впереди дальняя дорога. 

— Куда мы едем?

— Сейчас в Германию, отряд ждёт тебя там. И дальше вы двинетесь в Тибет. 

Сейчас мужчина в красном одеянии взял два факела, которые были прислонены к большому камню, и зажёг их от костра. Старик поднялся, взял один из факелов, приказал Алистеру Кроули жестом: «Поднимайся!» Алистер Кроули выполнил приказ. Он чувствовал себя здоровым, полным сил. Рядом с костром в скале зияла чёрная рваная пасть пещеры. И дальше в подземном мире Агарти для Алистера Кроули зеркально повторилось всё, что совсем недавно произошло с Георгием Гурджиевым. Только в одном была разница. 

— Итак, Алистер,— сказал Великий Посвяшённый,— ты имеешь право на пять вопросов. Не больше и не меньше. Спрашивай. 

— Я опоздал? 

— Нет, ты не опоздал. 

— Но я не убил его, не опередил! 

— Это не вопрос — только эмоции! 

— Он жив? 

— Да, он жив. Но какое это для тебя имеет значение? Повторяю: ты пришёл вовремя. 

— Я найду его и убью! 

Это восклицание осталось без ответа. 

— Я получу трон? 

— Ты получишь силу и энергию, которые заключены в троне Чингисхана.

— Когда я должен вручить ЭТО вашему избраннику? 

— Через восемнадцать лет. У тебя остался последний вопрос, Алистер Кроули. 

Он заспешил, захлёбываясь чёрным вожделением: 

— За эти восемнадцать лет я могу воспользоваться силой и энергией трона? 

— Нет! Но они будут с тобой и определённым образом могут помогать тебе на избранном пути. 

— Но как я... 

— Всё! — Великий Посвяшённый Чёрного Воинства остановил Алистера Кроули повелительным жестом руки.— Ты исчерпал свои вопросы. Но сейчас ты всё поймёшь. 

Владыка тьмы поднялся с кресла и медленно зашагал к пустой «сцене». За ним последовали старцы. Их длинные бордовые одежды развевались — подземный ветер поднялся из глубины чёрного пространства, в котором находился «великий маг двадцатого века», всё основное в его сумеречной жизни было впереди...»

Вот такая мистическая история. И опять вмешивается йети ( снежный человек ). Вот после этого и задумывайся, что случайностей в жизни не бывает. Ну а дальше в дневнике Г.И.Гурджиева повествуется о том, как Гурджиев доставляет камень с трона Чингисхана Иосифу Джугашвили и волей Судьбы делает его самым кровавым диктатором в двадцатом столетии, о чём впоследствии очень сильно сожалеет. Ну впрочем не нам с Вами его судить. Давайте дадим ему вновь слово. Итак, далее в дневнике Георгия Ивановича Гурджиева записано:

7 ноября 1906 года.

«В Тифлисе я появился утром, было прохладно, с гор дул сильный северный ветер. По улицам, шурша, летели стаи пурпурных, багровых, жёлтых листьев. Вода в Куре стояла высоко, пенилась беспокойно и имела цвет кофе с молоком. Наверно, в верховьях прошли сильные дожди. 

Извозчичья бричка с поднятым верхом, на пружинистых рессорах везла меня по набережной. Около церкви Метехи мы повернули в узкий переулок, поднимавшийся в гору. На углу я отпустил извозчика, расплатившись с ним. «Четвёртый дом с балконом, в окне которого всегда сидит рыжая непричёсанная старуха» — так объяснил мне «Тот, который...» рано утром 1 сентября 1906 года, когда началась моя вторая экспедиция за троном Чингисхана. Правильнее сказать — военный поход. «Я буду ждать тебя в этом доме,— сказал тогда Коба.— Войдёшь во двор. Дверь без ручки возле каштана с треснутым стволом. Это моя вторая конспиративная квартира. О ней никто не знает. Там бываю только я...» 

Старуха сидела на месте и без всякого интереса смотрела на меня. Она казалась восковым манекеном. Двор был крохотный; дерево, старый каштан с трещиной в стволе, оказалось там единственным. Я постучал в обшарпанную, ветхую дверь без ручки. Торопливые осторожные шаги, недолгое молчание. 

— Кто? — его настороженный тихий голос. 

— Это я, Иосиф... 

Звук отодвигаемой щеколды. 

Он приоткрывает дверь, воспалёнными бессонницей глазами всматривается в меня. Похудел, ещё больше зарос щетиной, лицо серое, осунувшееся. От Кобы воняет псиной. Или меня обманывает обоняние?.. 

— Здравствуй! — говорю я. 

Он распахивает передо мной дверь, отступает в сторону. 

— Быстро проходи! И вверх по лестнице. 

На второй этаж ведут крутые ступени со стёртыми краями. Я поднимаюсь по лестнице и слышу за спиной его частое, прерывистое дыхание. Мы оказываемся в большой комнате с двумя широкими окнами, задёрнутыми бледно-коричневыми портьерами, потёртыми, давно не стиранными и выцветшими. В комнате полумрак, и я в первые мгновения ничего не вижу. Резко усиливается тошнотворный запах псины. И — глаза адаптировались — я обнаруживаю его источник: на широкой кровати у глухой стены под атласным одеялом, затёртым, захватанным, в мерзких пятнах, лежит седой старик с вздувшимся мёртвенно-бледным лицом и полуоткрытым беззубым ртом из которого вытекает слюна; голова его повёрнута к двери, водянистые глаза устремлены на нас с Кобой, и мне кажется, в них полное отсутствие мысли, только мрак и безразличие. И эта кровать, и старик на ней смердят псиной — запах словно струится медленным густым потоком. 

— Садись к столу,— приказывает мне Иосиф Джугашвили. 

На середине комнаты — круглый стол под тяжёлой бархатной скатертью вишнёвого цвета, с бахромой. На нём только большой глиняный графин и рядом с ним пустой гранёный стакан с тёмно-красным ободком по внутреннему краю. 

Мы садимся рядом на шаткие венские стулья. 

— Ну? Чего молчишь? — В голосе «Того, который...» нетерпение и злость. 

Сейчас я думаю: Господи! Как всё это произошло буднично, даже пошло. И в какой обстановке... Событие, в огромной степени определившее судьбу человечества XX века!.. 

— Иосиф... Я должен тебя огорчить... 

— Что такое? — яростно перебивает он. 

— Весь отряд, все твои бойцы... и Давид Цхарели... все погибли... 

— Я тебя не об этом спрашиваю! — Коба вскакивает со стула, быстро, бесшумно кружит вокруг стола.— На то и воины, чтобы погибать! Я не об этом! — Он опять садится на стул рядом со мной, часто дышит, я встречаю его воспалённый взгляд — глаза прищурены, что-то звериное, рысье есть в них.— Трон!.. 

Я оглядываюсь на старика. 

— Не обращай внимания на этот живой труп! Он ничего не понимает, это старческий идиотизм. Паралитик, уже несколько лет. Он хозяин этого дома. А старуха на балконе — его супруга. Тоже не двигается, у неё слоновая болезнь. Видел бы ты её ноги!.. 

Я достаю из небольшого саквояжа, с которым пришёл, крохотный кожаный кисет и передаю его Кобе. Иосиф Джугашвили выхватывает у меня кисет, начинает развязывать шёлковую тесьму, руки его дрожат. 

— Тебе надо... 

— Я знаю! – яростно перебивает он. – Мне был вещий сон. 

Коба наконец развязывает кисет, вытряхивает на ладонь его содержимое. Мой взгляд невольно приковывается к драгоценному камню с множеством граней тёмно-лилового прозрачного цвета, внутри его вспыхивает чёрная искра. «Тот, который...» с силой сжимает руку с камнем в кулак. С такой силой, что белеют пальцы. Я вижу, как по лицу Иосифа Джугашвили проходит судорога, на висках взбухают жилы, пот выступает на лбу, глаза закатываются под лоб, учащается дыхание... Ещё мгновение, и он лишится чувств. Я не знаю, сколько это длилось. Могу лишь предположить: меньше минуты. 

Наконец Коба разжимает руку. Она пуста. Камень таящий в себе силу и энергию трона Чингисхана, исчез. На ладони — лишь тёмное, как от ожога, пятно, которое на глазах исчезает. Так испаряется большая капля воды, попавшая на горячую плиту. 

— Иосиф...— вырывается у меня вопрос.— Что ты испытывал... 

Я не успеваю договорить — он поворачивается ко мне, и я вижу только его глаза: их заполняет яркий, густой зелёный свет, и в них не видно зрачков. 

— Вон! — исступлённо, ненавистно кричит избранник царства тьмы.— Пошёл вон!.. Убью!.. 

И я осознаю, чувствую: убьёт. Или сейчас, или потом. Не помню, как я оказался у двери. Но прежде чем захлопнуть её, я слышу глухой, но твёрдый старческий голос: 

— Я всё понимаю,— старик-паралитик говорит по-русски.— И всё видел. Я буду свидетелем, когда... 

Не моя воля — животный страх, обуявший меня, захлопывает дверь». 

Газета «Тифлисские новости», 8 ноября 1906года: 

«7 ноября сего года после продолжительной болезни скончался от удушья титулярный советник г-н Касатонов Иван Семёнович. 
Отпевание покойного и похороны состоятся на русском кладбище сегодня в 16 часов».

Мне к сожалению не удалось разыскать в доступных источниках, кто такой был титулярный советник Касатонов И.С. Но именно он стал первой жертвой будущего кровавого диктатора прошлого столетия Иосифа Джугашвили ( Сталина ) после того как Георгий Гурджиев передал ему камень с трона Чингисхана. Видимо Сталин стал после этого уничтожать всех свидетелей всей этой мистической истории. Далее в книге И.А. Минутко вот что пишется:

«…9 ноября 1906 года Георгий Гурджиев спешно покинул Тифлис и... появился на Кавказе через десять лет, в разгар Первой мировой войны и накануне события, с которого начинается ( если иметь в виду течение исторического времени, но не человеческую жизнь ) «коммунистическая эра» на одной шестой части земли. На минувшее десятилетие пришлось второе его «суфийское странствие», из которого наш герой привёз уже готовым своё учение о «четвёртом пути», намереваясь приобщить к нему учеников, появившихся у Георгия Ивановича уже во время его долгих скитаний по восточным странам. 

Есть смутные источники ( ждущие своего исследователя ), иносказательно намекающие на то, что несколько лет из прошедших десяти он провёл в Тибете в качестве советника далай-ламы по европейским вопросам, являясь там на самом деле русским секретным агентом. 

Однако главным для Гурджиева было его новое учение, которое он жаждал проверить на практике. Им был создан Институт гармоничного развития человека, сразу же ставший «кочующим»: впервые он появился в Тифлисе; грянул «Великий Октябрь», а за ним братоубийственная гражданская война, и со своими верными учениками Учитель, Гуру — теперь его называют только так — переезжает в Пятигорск, откуда ему в буквальном смысле слова приходится бежать после захвата города красными,— через верного друга Георгию Ивановичу передают записку: «Кацо, срочно уезжай в Россию, а ещё лучше, в Европу. Сталин хочет тебя убить». 

Эмиграция ( он не допускает мысли, что это навсегда ): Константинополь, Берлин, Лондон. С ним — его ученики, их становится всё больше; Институт гармоничного развития человека «на колёсах», ведёт скитальческую жизнь. И наконец якорь брошен.

1922 год, Франция; в аристократическом предместье Парижа, в Фонтенбло, Георгий Иванович покупает средневековый замок Приёрэ с угодьями, куда Учитель переезжает со своими учениками, русскими поклонниками и большой семьёй ( сведений о семье главного героя у автора повествования нет, в доступных источниках они отсутствуют, и, таким образом, личная жизнь действительно великого оккультиста XX века остаётся за семью печатями ).

В декабре 1923 года на Елисейских полях в Париже «группа учеников русского мистика Гурджиева», как говорилось в афишах, демонстрировала во время театрального представления «движения и танцы», ошеломившие, даже шокировавшие публику. Через год состоятся гастроли «труппы Гурджиева» в Соединенных Штатах Америки с той же программой, и известный театральный критик, похоже повергнутый представлением в шок, напишет в своей рецензии:

«Зрелище потрясает само по себе, но ещё в большей мере невероятным послушанием учеников Учителю. Удивительно яркое, автоматическое, нечеловеческое, почти невероятное и роботоподобное подчинение актёров ( если это актёры ) режиссёру, когда исполнители превращаются в группу натренированных зомби или цирковых животных». 

Такая же реакция была на представлении в Париже, год назад. 

О Георгии Гурджиеве заговорили, он стал знаменитостью. Хотя, во всяком случае на первых порах, мало кого интересовало его учение. Больше всего было слухов и толков о его неслыханном «восточном» богатстве — и прежде всего судили по роскошному замку мистика и оккультиста в Фонтенбло. 

И действительно, во Франции в 1923 году Гурджиев оказался сразу в негласных списках самых состоятельных людей Европы. «Откуда такие средства? — возникал не только обывательский вопрос.— Каким образом этот таинственный человек, прибывший из разорённой, ограбленной большевиками, нищей России, вдруг, как по волшебству, стал миллионером, неслыханным богачом?» Наверно, вопрос сей возникает и у читателей нашего повествования, перед которыми прошли главные события в жизни Георгия Ивановича Гурджиева. Вы получите на него ответ, потому что без этого невозможно понять феномен этого великого человека. 

Кстати, в ответе на вопрос: «Откуда такие богатства?» — заключён смысл существования гармоничного человека по Гурджиеву, или по-другому: «Вот что может сделать каждый из вас, если встанет на мой путь». Так он считал. Однако возникают сомнения: каждый ли? Судите сами. 

В 1924 году в США Гурджиев — первый и последний раз в жизни — дал обширнейшее интервью, достаточно часто переходившее в длинные монологи, устные новеллы из своей жизни, но всё сказанное им было ответом на бесчисленные вопросы со всех сторон: «Каким образом вы разбогатели?» Вот несколько фрагментов из этого интервью и комментарии к ним. 

«Наиболее характерным воспитательным моментом моего первого учителя ( имеется в виду отец Гурджиева ) было то, что как только он замечал, что я хорошо познакомился с каким-либо ремеслом, полюбил его, он категорически требовал, чтобы я оставил его и переходил к другому. И действительно, это соответствовало моему характеру: каждая работа имела для меня смысл, была интересна до тех пор, пока я полностью не постигал её. С детства это стало, если хотите, привычкой на всю дальнейшую жизнь. В результате мой кругозор в различных областях знаний постоянно расширялся». 

Прошу внимания читателей! Соединяются вместе три компонента: уроки, если можно так сказать, первого Учителя — отца, интересы самого Гурджиева ( «это соответствовало моему характеру» ) и основополагающий принцип суфизма — совершенствовать свой дух и тело на пути к высшей истине в приобретении самых разных профессий и знаний. 

«Итак, в ранние годы я уже был способен зарабатывать достаточно денег для обеспечения своих непосредственных нужд. Однако ещё совсем молодым я стал интересоваться вопросами, которые ведут к пониманию смысла и цели жизни. Я отдавал этому всё время и не направлял каждодневно свои способности на зарабатывание денег, на эту самодовлеющую цель существования, на которой, благодаря ненормальному воспитанию, сосредоточены все «сознательные» и инстинктивные стремления современных людей, и особенно вас, американцев. Я возвращался к зарабатыванию денег только для моего обычного существования, чтобы дать себе возможность выполнить то, что было необходимо для достижения цели, которую я себе поставил». 

Каким же образом зарабатывал молодой Георгий Гурджиев деньги для своего «обычного существования»? Только один, но весьма характерный пример. 1909 год. Наш герой — ему 30 лет — во втором суфийском странствии. Волею судеб он оказывается в Ашхабаде, откуда намечен путь в Сирию и Палестину. А средств нет, деньги кончились. Надо срочно их заработать в достаточном количестве, и быстро.

Категория: Мои статьи | Добавил: alex (26.12.2017)
Просмотров: 433 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar